«Опера – штука судьбоносная. Жорж Бизе умер вскоре премьеры «Кармен». Дмитрий Шостакович после «Катерины Измайловой» был «взят на карандаш». Да и у многих других композиторов после оперных премьер «возникали проблемы». Зачем им все это надо? »

Так думал я лет десять назад, сидя в вагоне московского метро с банкой джин-тоника «Очаковский» (между нами, гадость редкостная). Предо мной стоял гамлетовский вопрос («что же делать? »), ответ на который, впрочем, уже давно был («да»). Опера на текст очень маленькой пушкинской трагедии про Моцарта и Сальери. Зачем ее писать, если есть уже опера Римского-Корсакова?

Да и сейчас, десять лет спустя, я, аналогичным образом, думаю, надо ли теперь писать об этой опере этот текст? Да и вообще, композиторское ли дело – заниматься разъяснением собственной музыки для почтеннейшей публики? Так ведь и на эти вопросы ответ есть: сказал «а», говори «бэ». Зачем же тогда спрашивать, да еще у себя?

Зачем… Да незачем, конечно. Предыдущие два абзаца – характерный пример так называемой «рефлексии», попытки осознания собственных действий. Вы видите, как это утомительно? Видите, как трудно писать, постоянно думая о том, как и зачем ты пишешь? Рефлексия – враг действия.

«Мне бы хотелось, чтоб в музыке твоей оперы было действие, – говорил мне тогда Олег Митрофанов, – вот если бы ты написал «Моцарт и Сальери» по Пушкину…». С этого все и началось. Насколько я понимал, идея Олега Митрофанова выглядела примерно так. Есть опера «Моцарт и Сальери» у Николая Андреевича Римского-Корсакова, известного и всеми уважаемого композитора. И вот, скажем, появляется некий неизвестный композитор со смешной фамилией Куличкин, который напишет на этот же текст оперу не хуже (! ) Римского-Корсакова.

«Как же это так написать-то, чтоб было лучше Римского-Корсакова? » – спросите вы. Дело в том, что в тексте маленькой трагедии Пушкина есть места, с трудом переводимые на язык музыки. Например, где Моцарт садится за рояль и что-то играет. Что пушкинский Моцарт может играть? Музыку «реального» Моцарта? Допустим. А почему она производит такое особенное впечатление именно на Сальери? Ведь музыка реального Моцарта на реального слушателя произведет впечатление музыки реального Моцарта. И только. Как слушатель попадет «внутрь» сознания пушкинского Сальери? Вопрос… Кроме того, создание музыкального образа пушкинского Моцарта – задачка еще та. Моцарт Римского-Корсакова похож на кого угодно, только не на реального Моцарта. Конечно, в опере Римского-Корсакова многое меняется, когда начинает звучать «Реквием» реального Моцарта. Но «Реквием» реального Моцарта оказывается настолько выше «моцартообразной» музыки Римского-Корсакова, что от такого «момента истины» резко теряет в силе вся опера целиком.

«И, конечно, в опере Римского-Корсакова очень много рефлексии,» – подвел итог Олег Митрофанов. Может быть, это и не было итоговой фразой. Не помню. В общем, к 2004 году оперу на текст пушкинской трагедии я написал.

Не буду рассказывать о том, как я старательно обходил грабли, на которые некогда наступил Римский-Корсаков. Возможно, я наступал на другие грабли, пытался искать грибы в зарослях крапивы и даже падал в отверстия канализационных люков (может, и не падал, конечно, но «аромат», определенно, ощущал). Впрочем, химические реакции окружающей среды меня мало интересовали. Видимо, помимо результата увлекательным оказался и сам процесс.

«Только опера ваша должна называться «Сальери и Моцарт», потому что «Моцарт и Сальери» есть уже у Римского-Корсакова,» – узнав о замысле, сказал Алексей Алексеевич Муравлев, мой преподаватель по специальности, профессор РАМ им. Гнесиных. «Это эксперимент, который вам очень много может дать,» – таков был его вердикт относительно идеи в целом. Ну и, конечно, впоследствии он мне очень много помогал.

Первые «лавры оперного композитора» я собрал за год до премьеры. В летнюю сессию 2003-го года мне поставили неаттестацию по специальности (факт в те годы уникальный). Председатель комиссии, зав. кафедрой композиции Кирилл Волков в максимально вежливых и корректных выражениях наедине объяснил, что кафедра не может поставить мне положительную отметку, поскольку у них нет критериев для оценки подобной музыки. В переводе на человеческий язык это означало следующее. Против «Сальери и Моцарта» решительно высказался доцент Андрей Головин. Что ему там не понравилось – совершенно неизвестно. Видимо, он лучше меня знал, как надо правильно писать оперную музыку.

В опере «Сальери и Моцарт» был только нотный текст, безо всяких там указаний на действие (типа «такой-то пошел туда-то и сделал то-то»). Все происходящее на сцене – спектакль Олега Митрофанова. Конечно, спектакль не совпадал со схемами, которые у меня так или иначе сложились при работе над музыкой. И совершенно неожиданным оказалось решение спектакля «в стиле символизм». Оно каким-то странным образом очень точно соответствовало музыке. Мало того, оно соответствовало музыке, написанной исходя из совершенно иных, никак не связанных с символизмом предпосылок.

На самом деле, это удивительный факт. Казалось бы, все в опере «Сальери и Моцарт» было направлено на соответствие пушкинской драматургии (по крайней мере, мне очень хотелось этого достичь). Спектакль, вроде бы, нисколько не противоречит музыке. Тогда объясните, пожалуйста, откуда здесь символизм? Почему отсутствует противоречие между пушкинским текстом и символическим решением спектакля? Почему именно символическое решение настолько убедительно?

Думаю, кто-нибудь когда-нибудь ответит и на эти вопросы. А я, вместо занятий композиторской рефлексией, расскажу вам, что было после.

В 2005-м году меня принимают в Союз композиторов. В 2007-м я оказываюсь участником международного фестиваля современной музыки «Грунер-фестиваль». В 2008-м симфонический оркестр Пермского оперного под руководством Валерия Платонова играет Концертино для симфонического оркестра. Некоторые друзья-музыканты просят написать сочинения для их инструментов. В общем, типичное начало счастливой композиторской судьбы.

Причем тут «Сальери и Моцарт»? «Эксперимент, который вам очень много может дать,» – сказал десять лет назад Алексей Муравлев, а он таких слов на ветер не бросает.

• «Сальери и Моцарт» стал огромной частью моей биографии;

• «Сальери и Моцарт» сберег мне нервы в десятках ситуаций 2-й половины 2000-х;

• «Сальери и Моцарт» научил меня не обращать внимания на мнения «очень третьих лиц»;

• «Сальери и Моцарт» дал мне почувствовать широчайшую гамму переживаний, связанных с композиторской профессией.

Как так произошло? Очень просто. Премьерный спектакль, на сегодняшний день, оказался единственным. Даже видеозаписи спектакля могло не быть. Но она все-таки есть (что уже своего рода чудо).

Со дня премьеры прошло почти восемь лет. Ни одно из моих сочинений не вызывало у моих знакомых столько скептицизма, как опера «Сальери и Моцарт»! Я-то, конечно, знаю, как она будет звучать, если дать ей сделать это в полную силу. И верю, что «Сальери и Моцарт» найдет дорогу к своему слушателю. Десять лет со дня начала работы, почти восемь – со дня премьеры… Сколько еще уйдет на поиски? И родился ли, вообще, этот слушатель?

***

Что ж, дорогие читатели, надеюсь, история показалась вам если не поучительной, то, по-крайней мере, забавной. Попробуйте сходить в оперный театр. Послушайте современные оперы, обратите внимание, как их ставят. Выводы сделать легко.

И самое главное. Какие бы выводы вы ни сделали, помните: от вас сейчас зависит гораздо больше, чем вы думаете. Быть может, это самый универсальный урок, который «Сальери и Моцарт» готов преподнести всем желающем, независимо от профессии.

Очередной проект Теодора Курентзиса и его облеченных властью единомышленников игнорировать нельзя. Пермская консерватория — это очередной шаг к уничтожению музыкальной культуры.

Да, я считаю, что Теодор Курентзис, на сегодняшний день, — посредственный дирижер, занимающийся не музыкой, а самопиаром. В этом каждый со мной может не согласиться.

Да, я считаю, что перевести Пермский оперный театр на систему stagione — идиотская идея, подрывающая жизнеспособность оперного театра как такового. В этом тоже каждый может со мной не согласиться. Впрочем, посмотрим, что Курентзис и компания будут представлять из себя на 4-м спектакле Cosi fan Tutte Моцарта, который пройдет в конце марта. При той информации, которая есть в моем распоряжении, я нисколько не сомневаюсь, что их ждет грандиозный провал. Я не заставляю со мной соглашаться. Да и ошибиться я, опять таки, могу. Так что, посмотрим.

Я считаю, что непродление контракта с главным приглашенным дирижером Пермского оперного Александром Анисимовым принесло пермской музыке колоссальный вред. Такими дирижерами разбрасываться нельзя. Конечно, здесь со мной тоже можно не согласиться, если вы считаете, что концерты-капустники, которые проводит занявший место Анисимова Оливье Кюанде предпочтительнее для музыкальной жизни города Перми.

Я считаю, что флейтист Николай Попов — очень хороший музыкант. И поэтому вполне доверяю его словам о репетиционном процессе Теодора Курентзиса и другим его оценкам упомянутого дирижера. И здесь вы можете со мной не согласиться.

Но, друзья!

Что это такое за Пермская консерватория, типа как на базе Высшей школы экономики? Где будут проходить музыкальные занятия? Где материальная база? Где рояли, литавры, большой барабан, трубы, тромбоны, контрабасы и т.д.?

Где, наконец, полноценный концертный зал, в котором можно разместить симфонический оркестр? Тем более, что такого зала вообще в Перми нет. Так может быть, уважаемые, вначале в Перми концертный зал построить, а уж потом цитировать известных персонажей («закончим воевать — консерваторий понастроим»)?

И, наконец, самое главное. Кого вы собираетесь учить в консерватории, если ставите «подножки» Пермскому музыкальному училищу? Или вы не знаете, что в ПГИИК выпускают специалистов по самым что ни на есть полноценным консерваторским специальностям?

Зачем городу и краю второе высшее музыкальное учебное заведение, если для этого потребуется разрушить единственное среднее музыкальное учебное заведение? 

Кого мы будем учить в высшем учебном заведении, если не будет среднего звена?

И еще один вопрос к вам лично, г-н Теодор Курентзис. Вы, конечно, в курсе, что некоторые из артистов управляемого вами оркестра MusicAeterna учатся в ПГИИК (возможно, не все из не имеющих высшего образования MusicAetern’овцев). У них что, там в ПГИИК с успеваемостью проблемы, что вы так отчаянно форсируете вопрос о скорейшем открытии Пермской консерватории? Другой мотивации за вас как-то, знаете, не видно, если учитывать то, что уже сделано (а точнее, разрушено) вами за прошедший сезон.

P.S. Выселение Пермского музыкального колледжа из его здания я считаю разрушением Пермского музыкального колледжа. В неприспособленных для занятий музыкой помещениях заниматься музыкой нельзя.

P.P.S. Здание на Екатерининской, о котором идет речь, вполне подходит для музыкального колледжа, но категорически не подходит для консерватории. В этом здании примерно 20 кабинетов для занятий и один концертный зал примерно на 200 мест. На сцене максимум может поместится небольшой камерный оркестр размером в 20-30 человек. Если здесь разместить проект ПеКон (как назвал будущую консерваторию Евгений Сапиро), это будет самая натуральная «потемкинская деревня». Если бы я был Алексеем Навальным, мне было бы интересно проверить, когда и сколько денег было вложено в проект ПеКон. Но, увы, я не юрист и в вопросах, связанных с деньгами, совершенно не разбираюсь.

Вновь и вновь с радостью отмечаю, что говорю не в пустоту. И даже удивляюсь, насколько неожиданно моя скромная персона вдруг стала популярной среди поклонников нынешнего худрука Пермского оперного. Неужели скоро про меня будут говорить: Куличкин — это тот, который написал это и еще это?

Дело в том, что упомянутые поклонники обнаружили на моей странице ВКонтакте следующую запись (см. также):

После чего возникла следующая дискуссия (которая, собственно, привела к написание этого поста). Приведу ее (petya — это я).

===Cut===

Елена Токарева: И Вы ещё что-то говорите о Теодоре Курентзисе и его творчестве-молчали бы уж лучше

petya: ОТ поклонников Теодора Курентзиса трудно ждать иных оценок)))

Олег Егоров: Я желаю вам абонементов вместо оркестра MusicAeterna.

А так я понимаю чем вы берете в этом видео — безупречной оранжевой рубашкой и не менее безупречным велосипедом на заднем фоне,хотя для него,велосипеда более подходящее время в августе — это улица,нежели место под иконами в комнате с пианино.

Желаю встречать почаще чебурашку и не ждать по пол года пока он придет.

Елена Токарева: Тем более,что Теодор посещает Пермь гораздо чаще,чем чебурашка.Да и делает для пермяков гораздо больше,чем вы и ваш чебурашка.Вы должны быть рады,что музыканты такого уровня приезжают к вам в город,а не завидовать и плеваться ядом

petya: Елена! Чему там у MusicAeterna завидовать? Если не нравится моя статья (Теодор Курентзис в Перми, или несколько слов о том, как правильно жарить курицу) — откройте YouTube, наберите «Теодор Курентзис» и убедитесь.

Только, прошу, не надо здесь в коментах слать мне всякие ссылки на якобы «удачные записи Теодора Курентзиса» (эти ссылки я буду удалять вместе с коментом). Ну и на статьи тоже не стоит. Хотите — дискутируйте со мной на petya.blogik.org

Что касается приездов Теодора в Пермь — да, это чаще, чем Чебурашка. Чебурашку вообще в Перми никто никогда не видел. А Курентзис… Да, несколько концертов он продирижировал…

petya: О! Благодарю за пожелание абонементов. Это прогрессивная мысль)))

Уж что-что, а абонементное время Music Aeterna я найду чем занять (тем более, что раньше с этой задачей успешно справлялись и без меня).

А музыкальных «чебурашек», которые могут лишь звенеть подобно одноименным советским бутылкам, поверьте, я встречаю часто. Особенно после появления в Перми оркестра MusicAeterna во главе с его незадачливым дирижером.

Олег Егоров: Пожалуй по-дискутирую с вами.

пожалуйста ссылочку на пост или куда написать,заранее жду ответа.

после можно удалить.

Елена Токарева: Ну вам-то откуда знать что такое талант,молодость,красота,вдохновение,прогрессивность мышления,?Именно этому можно и завидовать и увидеть в полном объёме в музыкантах,которые работают с Теодором.И YouTube открывать мне не нужно-часто вижу и работаю с Теодором сама,так что знаю о чём говорю не по YouTub`у,в отличие от вас.

===Cut===

Чтобы у читателя не возникло ощущения, что разговор идет непонятно о чем, скажу несколько слов о своем видеоролике. Это один из номеров незаконченного на сегодняшний цикла «Записки ханыги». Начался он с песни «Ультиматум», начатой еще в городе Домодедово (откуда мне тогда нужно было срочно переезжать в Пущино). Затем последовал номер «В Академии наук…» (на стихи А.С. Пушкина). «Ко мне пришел Чебурашка» был третьим написанным номером.

В августе 2008 года я записал, а затем выложил три ролика в Сеть. Публичный успех меня  практически не интересовал, просто хотелось создать прецедент «Интернет-премьеры». Декорациями стала существующая обстановка квартиры в городе Пущино Московской области, где я тогда жил. Точнее говоря, комнаты общей площадью 12 кв. м. (квартира была 24-метровой «малогабариткой» в пятиэтажке «общажного» типа). Это я к тому, что велосипед и диван были не мои, в отличие, скажем, от икон, подушки, пианино, нот и книжного шкафа.

Публичный успех меня практически не интересовал, просто хотелось создать прецедент «Интернет-премьеры». И то, что ролик про того же Чебурашку вызвал симпатии многих моих знакомых было для меня вполне достаточно, а то, что впоследствии он очень нравился моей племяннице Вере стало приятным «бонусом».

Что касается стихотворения про Чебурашку… Я прочитал его еще в 1996 году в сборнике пермского поэтического объединения «Одекал». Единственное, что я знал про автора — это то, что он опубликовал его под псевдонимом «Александр Ансимов», а еще у него было прозвище «Студент».

Возвращаясь к дискуссии… Любопытно то, что самая первая реплика (Елены Токаревой) фактически приравнивает мой самопальный вокал и полупрофессиональный пианизм к дирижерской технике Теодора Курентзиса. Она не пишет о том, что нас как исполнителей сравнивать нельзя (поскольку он дирижер, а я — композитор), она именно сравнивает нас как исполнителей, отдавая предпочтение, естественно тому, кто с ней работает и платит ей деньги.

Что касается реплик Олега Егорова, — полагаю, на многие вопросы я уже ответил. Пожелание «почаще встречать чебурашку и не ждать по полгода пока он придет» мне тоже очень близко. К слову сказать, один человек (не хочу сейчас называть его имени) в конце сентября 2011 года просил у меня партии Секстета (типа как для исполнения), а с тех пор от него ни ответа, ни привета. Сказал бы хоть, что ли, нечто вроде: «В ближайшее время не получается, давай потом. Когда будет получаться — напишу». Это я на тот случай, если упомянутый проситель сейчас читает этот текст. Ведь пять месяцев прошло уже с тех пор. А это, как-никак почти полгода с тех пор, как я приготовил партии и жду!..

Скажу еще вот что. Заранее опровергая того, кто позволит себе предположить, что под «музыкальными чебурашками (одноименными советским бутылкам)», я подразумеваю якобы артистов оркестра MusicAeterna. Так вот.

Во-первых, нет, не всех. В частности, этот термин не относится к тем из них, кто в настоящее время занимается у меня в ПГИИК по предмету «сольфеджио». С моих студентов — спрос отдельный: сдача зачета на общих основаниях, а там разберемся. Пользуясь случаем, предлагаю им не пренебрегать посещением занятий хотя бы злостно: у меня тоже терпение не железное.

Во-вторых, вне оркестра «Вечная память музыке» они тоже встречаются. Без «бутылочного» резонатора среди безголовых почитателей Курентзиса (именно безголовых, а не тех, кто его как музыканта (или дирижера) пока еще уважает по ошибке) феномен «черного мага» пермской оперной сцены мгновенно бы сошел на нет. Впрочем, он и так уже почти сошел на нет.

P.S. Кстати, Олег Егоров прокомментировал и другой ролик («Ультиматум»).

Он написал: «Да..,а плагиатом то попахивает..,вот еще бы в конце — «три квитка,три квитка,три квитка» — тонкий юмор уж простите. Нетленное произведение.»

К слову сказать, в этом ролике есть не совсем точная цитата. Музыка из песни со словами «Ах, зачем я на свет появился» имеет сходство с музыкой на словах «До двадцатого мая…».

P.P.S. Уважаемый читатели! А вот теперь вопрос для вас. Не имеет ли отношения к нашей дискуссии еще и третий ролик, который на стихи А.С. Пушкина?

Как вы думаете?

26 марта 2012 г.
21.20

В силу того, что появившиеся здесь в коментах Елена Токарева и Oleg Egorov не сумели найти адекватных аналогий моим роликам в творчестве упомянутого маэстро, считаю необходимым дать им небольшой мастер класс.

Итак, сравнивать Куличкина с Курентзисом непосредственно нельзя. Один дирижер, другой композитор. Поэтому, пржде чем сравнивать, необходимо найти соответствующий критерий. Кроме того, мои ролики — далеко не концертные номера. В них есть:
а) элемент творческой лаборатории
б) музицирование, непосредственно не связанное с основной музыкальной специальностью (пение и игра на фортепиано)
в) отсутствие претензий на идеальное качество исполнения.

Чтобы сравнивать Куличкина и Курентзиса по пункту а), можно попробовать найти запись репетиционного процесса. Такая запись есть. Но (в отличие от роликов Куличкина), в ней есть претензия на демонстрацию качества репетиционного процесса.  Ведь эта запись сделана специально для гельмановской Интернет-газеты «Соль», с целью рекламы нашего и так чрезмерно распиаренного маэстро:

Что ж, посмотрим… Теодор Курентзис вначале с очень умным видом дает пару указаний, а затем играется большой фрагмент 41-й симфонии Моцарта. Невооруженным ухом слышно, как валторны стабильно отстают от струнных. Я, конечно, понимаю, что играть одновременно со струнными — это некоторая трудность для валторн, но почему-то в других оркестрах с ней справляются! А тут — оппаньки (Oleg Egorov, кстати, играет в Music Aeterna именно на валторне). Важно, впрочем, не то, что валторны все время отстают. Важно, что дирижер их никак не исправляет. А ведь это РЕКЛАМНЫЙ ролик, о котором должны типа как судить о «мастерстве дирижера»… Выходит, судить-то тут, в общем-то, не о чем. Конечно, мне могут возразить, что, дескать, валторны Курентзис «синхронизировал» со струнными потом, на последующих репетициях. Ребята, чушь полная! На видео, которое выложено здесь, совершенно очевидно, что валторны «тормозили» на концерте точно так же, как на репетиции (если не больше).

Итак, это было о творческой лаборатории. Теперь поговорим о пункте б). Музицирование, не связанное непосредственно с основной музыкальной специальностью. Я не считаю себя ни профессиональным певцом, ни профессиональным пианистом. И соответствующих образований у меня нет. У Курентзиса есть образование теоретика и скрипача. Он изучал вокал и дирижирование. Значит, адекватным будет сравнение, если мое пение с фортепианным аккомпанементом сопоставить с игрой Курентзиса, скажем… на барабане! Вы думаете такого ролика не не существует? Ошибаетесь. Оказывается, такой ролик есть. Вот он:

Что, не попробовать ли нам оценить качество игры упомянутого маэстро на барабане? Можно, конечно, но смысла в этом лично я не вижу. Ну не ударник Курентзис, и все тут. Другое дело, что выпендривается он (в отличие от Куличкина)  в концертном зале, за деньги зрителей. Но это тоже другой вопрос.

А вот на несинхронное, сырое звучание оркестра, на «тупорылый» ритм и унылое однообразие динамики я бы обратил внимание. Ведь это не импровизация, номер был подготовлен и отрепетирован заранее.

Впрочем, последнее уже касается профессиональных качеств Курентзиса-дирижера. Заметьте, что даже самые откровенные оппоненты не предъявляли композитору Куличкину профессиональных претензий (заявы типа «Куличкин плохой композитор, потому что это и так видно» не в счет). Я же не говорю о том, что Курентзис именно потому плохой дирижер, что плохо играет на барабане.

Так что пока, уважаемые Елена Токарева и Oleg Egorov, вы недостаточно хорошо защищаете любимого вами пиар-маэстро. Или недостаточно умело ругаете меня (в сравнении с ним).